Сырья навалом – а на добычу и прочее денег нет. Только через одиннадцать лет после первой выдачи руды на-гора заложен город Норильск. Мы преклоняемся перед памятью мучеников, которые открыли и освоили эту богатейшую землю, проложили по ней транспортные пути – самую северную на земном шаре железнодорожную ветку и судоходный фарватер. Истерики лондонских брокеров как раз и возникают из-за того, что туда-сюда прыгают цены на никель и прочие сокровища, вырываемые в этом сумрачном царстве полярной ночи.
А восемьдесят лет назад никто и предвидеть не мог склок из-за «Норильского никеля», акций, залоговых аукционов, никто не мог и представить, что отверзтые недра станут тем, из-за чего можно драться, нанимать убийц, делить прибыль и считать дивиденды и все это присваивать и объявлять своей частной собственностью, топя в реке забвения даже тени тех, кто это ценою жизни создавал .
Бегичев вовремя умер, а вот Урванцева посадили в лагерь. Дескать, во глубине сибирских руд вредительствовал и не давал развиваться Норильску. Авраамий Завенягин, начальник строительства Норильского горно-металлургического комбината (который потом назовут его именем), заместитель Берии, как рассказывают, якобы пытался облегчить участь зэка, но тот упорно от всех благ отказывался и даже в бараке продолжал исследовательскую работу. Поистине в России жить надо долго.
Праздник пришел и на улицу Урванцева – власть его «простила» и обласкала. Поразительно, среди пещерных узников немало долгожителей: последний кошевой Запорожской сечи, посаженный Екатериной Второй на Соловки – в каменный мешок, Петр Кальнишевский, например, прожил 112 лет, шлиссельбургский затворник Николай Морозов – восемьдесят с гаком, Николаю Урванцеву век был отмерен в девяносто два года. Такие у нас на Руси графы Монте-Кристо.
(Авраамий Завенягин родился 14 апреля 1901 года в семье машиниста паровоза со станции Узловая. Его нарекли в честь келаря Троице-Сергиевой лавры Авраамия Палицына. Келарь заведовал монастырской трапезной и кладовой съестных припасов – ответственный пост! Авраамий Завенягин в годину ГУЛАГа и войны верховодил в кладовой недр, откуда лился металл, из которого ковали танки и трактора, станки и самолеты. Келаря и организатора производства роднило одно: оба были патриотами. Не все современники благосклонно относились к этим Авраамиям. Палицына обвиняли в измене. Завенягина упрекали, что он построил Норильск на костях заключенных. Эти мнения не остались доминирующими, дела обоих Авраамиев сохранились в памяти народа не как злодеяния, но скорее как плоды созидания. Не так все просто, не столь и одномерно .)
Но воротимся к судьбе Бегичева.
Главным делом своей жизни он считал поиск двух норвежских моряков – штурмана Пауля Кнутсена и плотника Петера Тессема, которых Амундсен отправил на остров Диксон, где была наша единственная в Арктике радиостанция. Суть дела в том, что шхуна «Мод» пленена во льдах, вот и требовалось дать сигнал «SOS». Оба посланца истаяли во мгле. Норвежцы обратились за помощью к Бегичеву . Никифор Алексеевич избороздил вдоль и поперек северную часть Таймыра. И в 1922 году в устье реки Пясины он нашел почту и скарб пропавших. В пяти километрах от радиостанции между обломками скал покоился скелет в истлевших лохмотьях. Решили, это и есть останки Тессема. Бедняга погиб, не дойдя пяти километров до цели! Прах его покоится на окраине поселка Диксон.
Печален и загадочен конец Бегичева.